— Доченька, на минуточку… умоляю…

Не могу, когда так просят. Повинуясь совести, обернулась и встретилась с её синими огоньками глаз.

— Что вам, бабушка?

— Прости меня, доченька. Я бы никогда… тут, пенсия кончилась, за квартиру сейчас много берут, а мне не хватает…. Я бы не стала, если бы для себя, перетерпела бы, а у меня две кошки и собака, их кормить надо, не выбросишь ведь животинку… — тяжко вздохнула она, вытирая глаза белым платком. Да и сама старушка чистенькая, на попрошайку или пьянчужку — не похожа.

— Сколько вам нужно? — спросила я и полезла в сумку за купюрами. Сегодня они у меня по "сумочным" кармашкам в разнобой затолканы.

— Нет, дочка, мне даром не надо, я не возьму. У меня чеснок вырос на окне — хороший, может, купишь?

— Чеснок? — удивилась я.

Но старушка уже вытащила из старенькой, потертой сумчонки белоснежную связку из нескольких чесночных головок.

— Купи, дочка. Он и для здоровья полезный и, может, еще на что сгодится. А вот эту головку, если для мужа готовить будешь, али для любимого, то вкус — незабываемый. Твоему мужчине — точно понравится! — подала она мне чуть синеватый, некрупный, по сравнению с белыми головками, чеснок.

— Спасибо, бабушка, только у меня нет никого…

— Будет, обязательно будет, — пообещала она и отвесила низкий поклон, когда я ей подала несколько сотен, завалявшихся в кармашке сумки. Дала бы и больше, только уже потратилась. Много денег с собой не ношу, только так, на еду, да на проезд.

— За твою щедрость — Господь тебя наградит! — сказала старушка и потихоньку зашаркала ногами прочь.

Мне бы её остановить, адрес спросить, может, она одинокая. Да, скорее всего так и есть. Я бы помогла ей хоть "звериков" содержать. И, как всегда, подумалось обо всем этом поздно, уже у двери квартиры. "Ладно, завтра специально на рынок зайду, вдруг еще с ней увидимся. Или, может, её продавцы запомнили. Надо поспрашивать", — решила я и успокоилась.